Дела пушистые

Одним из самых приятных ощущений нацеленной ввысь души человека является осознание им того, что его труд наполнен глубоким смыслом. К примеру, сакральность ежедневного мытья посуды или примордиальность выноса мусора. Эти тривиальные вещи, если рассматривать их с точки зрения обыденного отношения к жизни, разумеется, не несут в себе ни глубокого, ни неглубокого осмысления, но если перейти к ним с позиции выявления в себе человека, а не животного, то даже такие мелочи, как гигиена (а чистота посуды и отсутствие дома мусора есть очищение от хаоса пространства вокруг себя!) переходят в разряд вещей, забывая о которых, человек становится на два шага дальше от самого себя. Всем нам либо крайне неприятны домашние неряхи, либо (если мы сами неряхи и есть) — мы слегка стыдимся этого. А ведь стыд этот появляется неспроста!

Переходя к анализу более возвышенных что ли образцов дела (надо ведь начинать от чего-то танцевать), мы непосредственно соприкасаемся с другой гранью исследуемого предмета, а именно с теми делами, которые приводят нас к чувству полного или частичного удовлетворения. Не мной замечено, что дела добрые, в отличие от дел, направленных на подавление, нанесение неприятности другим, другому или другой, почему-то кажутся нам более освящёнными. Дела же, которыми делаем ПРОТИВ чего-то, даже если это против совершенно согласуется с моралью и вашим чувством справедливости, не дают (да и не могут дать) полноценности переживания. Они, такие дела, легко и быстро заканчиваются и легко и быстро забываются. Третьи дела, которые можно назвать нейтральные, мы делаем под воздействием чужих мнений: кто-то говорит нам (убеждает нас в том), что они — добрые, не злые, и мы их делаем, но не думаем над ними, как надо бы. Это самые опасные пушистые дела. Ибо необдуманность дел может запросто привести вас к их переоценке. Причём именно в тот момент (тут вступает в действие закон подлости, всем известный!), когда вам кажется, что близок ажур, как бокал шампанского на серебряном блюде, мираж может исчезнуть. Ну, кто из нас не сталкивался с этим? Да все.

Именно поэтому, даже дела пушистые требуют от нас не расслабления мыслью, не раз и навсегда утверждённой благоты действия, а постоянного раздумья на эту тему. И дело здесь не в том, что пушистость может степенно перейти в скорбность от постоянного мелькания перед глазами или просто может надоесть, нет, дело в том, что всё требует постоянной мысленной работы, сравнивания, анализирования. Жизнь ведь изменяется достаточно быстро, даже в пределах отмеренного срока человеку.

Если перейти к количественному обзору дел пушистых по сравнению с делами скорбными, то, исходя из простой арифметики, на них, на пушистые, приходится лишь 30% всех дел, которые мы совершаем по жизни. У некоторых и того меньше. Мы радуемся, как дети, выполнению таких дел, в большинстве случаев даже не осознавая, а что именно заставляет нас глупо улыбаться или ощущать свою значительность, полезность или весомость. К примеру, вовремя увиденная лужа на обочине и пролетающий мимо джигит на иномарке, быстрое сопоставление двух факторов в уме, и, как результат, прыжок в сторону, на расстояние недобрызгиваемости — есть дело архиполезное, но мелкое по сути. Весь труд человека состоит в этом случае в том, чтобы взять всего лишь ДВА железобетонных факта, да тупо их соединить, чтобы увидеть последствия. И то, и то... — человек радуется. А что же говорить о более сложных вещах? К примеру, о таком строении дороги, на профиле которой лужи попросту невозможны (из-за изгиба плоскости и по уму поставленных сливов), о том, кто за это ответственен, и о том, как бы это можно было так исправить, чтобы эта неудобность исчезла (исчез именно этот элемент необдуманности и нерациональности бытия, внесённый идиотами, как частицу хаоса). Разумеется, мы и об этом мыслим время от времени, но вот тут-то наша мысль полностью и останавливается. Переходить к третьему, более активному процессу, у подавляющего большинства людей нет ни желания, ни времени, ни накопленного упорства. Вы же понимаете, о чём я говорю?

Вот именно таким образом дела пушистые и не растут. Они замыкаются в неволе человека, и хаос торжествует.

Куда как большую активность мы — люди — вызываем к жизни, когда дело касается именно нас, и только нас. Сопротивление среды в таких случаях лишь раззадоривает и подстёгивает. Пушистость выносится вперёд, как знамя, кудри развеваются, глаза блестят. Эх, люди, люди! Остановиться бы, подумать, куда нас несёт. Взять из жизни не два, не три, а десять фактов и фактиков, поставить их рядком, да помыслить над ними категорически беспристрастно, так нет же, соповоставляем только то, что видим, а делаем только то, что яснее ясного большинству.

Дела наши пушистые имеют ещё одну особенность, тщательно скрываемую всеми апологетами как индивидуализма, так и коллективизма. Как правило, они слишком прямолинейны и рассчитаны на крайне небольшой срок действия, на малую перспективу, ресурсная база таких дел весьма и весьма ограничена. А раз это так, то неминуемо, рано или поздно, выступает на поверхность тяжёлая поступь маразма явного или неявного. Продумывание пушистости, как явления, четырежды более долговременного, чем иная скорбность, и делание этого с основательным тщанием — не есть основополагающая суть человека. Только редкие государственные деятели (или редкие умы человечества) не только предполагают, выстраивают схемы, но и добиваются безукоризненного выполнения их. Ещё реже это происходит на обыденном уровне простых людей, не связанных самой своей жизнью к упорядочению бытия хотя бы вокруг себя.

Тем не менее, именно в пушистости наших дел заключается наше же счастье. Редкое, как звёздочка на небе в туманно-облачную ночь. Именно оно преодолевает сумбур и нервотрёпку жизни. Именно оно вносит элемент надежды и ояснение, хотя бы на мгновение, всего вокруг. Способностью углубить и попризадержать это счастье, обладает столь редкое количество человеков, что впору говорить о возникновении счастья, как о совершенно волшебных, магических сполохах (как Северное Сияние!), дающихся нам не по факту совершения нами того или иного действа, а как нежданный-негаданный подарок судьбы. Тогда как простое осмысление очевидного способно привести нас к неожиданным выводам.

Прежде всего надо понять одно, нет ничего более пушистого, чем дела неприметные.

Вот о них, о неприметных наш следующий рассказ.