Дела наши скорбные

Самым неприятным ощущением человека является следующее: бессмысленность выполняемой им работы. Яркий пример тому — сказки о неких то ли cталинских, то ли гитлеровских лагерях, то ли ещё каких-то: мол, вместо созидательного труда надсмотрщики заставляли неких вражин/пленников рыть ямы или канавы, а на следующий день заставляли их же, эти ямы или канавы, и закапывать. Наверно, с кем-то когда-то это бывало на местечковом уровне, когда начальник бывал туп, как дерево, не получал указаний от более умных товарищей, как именно использовать труд заключённых, вот тогда, наверно, какой-нибудь болван и мог развлекаться подобным способом. Говорить же об осмысленной политике государства (неважно какого) о том, что труд людей использовался ВОТ ТАКИМ образом, как описано выше, это означает расписываться в уже собственной глупости. Так не было и не будет. Труд человека слишком ценен, чтобы тратя на него деньги (на человека), кормя его, заставлять его выполнять явную бессмыслицу. Проще человека убить.

Гораздо чаще человек чувствует бессмыслицу своей работы по совершенно другой причине: к примеру, от того, что он не понимает конечной цели выполняемых действий. Или не знает о них. Или даже не подозревает. В таких случаях горевать бесполезно, человек сам может либо попробовать догадаться, либо сопоставить имеющиеся у него знания с тем, что он делает и как. Т. е. попробовать выявить смысл. Вообще, появление смысла в работе человека, будь хоть как оно надуманно, придаёт его жизни совершенно другой... полёт. И иногда люди ищут смысл там, где его нет. Обманывают сами себя для того, чтобы придать хотя бы налёт сакральности тому, для чего и во имя чего они существуют. Могу отметить, что подобное — поиск смысла происходит практически всегда, когда человек НЕ задавлен полностью, как человек, не превратился в полную скотину, думающую лишь о выживании, т. е. тогда, когда у него остаётся ВРЕМЯ на мысль.

Выше мы привели те примеры, от которых душа человека воет, как волк в зимнюю, морозную ночь. И они, эти примеры, всё-таки не столь ярки и выпуклы, как другие, о которых пойдёт речь ниже. Да, иногда в жизни человеков бывают минуты, часы, дни, недели, месяцы и ГОДЫ, когда им приходится существовать в жёстких цейтнотных условиях, когда шаг от человека до животного короток, как никогда в иное время. Но всё-таки основная часть человечества живёт в совершенно других условиях: войны кончаются, войны и страдания не бесконечны. А вот мир, мирное время и раньше и сейчас занимают гораздо большую часть жизни людей. Вот в них-то, когда, казалось бы, расцвет смысла в нормальных условиях просто предрасположен, и цветут вовсю цветки маразма!

Уточним ещё раз, дела наши скорбные обычно составляют от 70 до 80 процентов ВСЕХ наших дел. Под термином "скорбные дела" я имею в виду тупость и глупость, с которыми наша жизнь нас сталкивает, а также нашу собственную тупость и глупость, которую мы во время оно НЕ воспринимаем, как идиотизм, но которые, спустя энное время, кроме как маразмом нам больше и не представляются.

У каждого в таких проблемах есть нюансы, тонкости, которые порой НЕ видны окружающим (и которые мы склонны с жаром пояснять в болтовне с товарищами, единомышленниками, друзьями ПОСЛЕ). Но каждый остро чувствует именно эту столь очевидную ущербность дел, которые не есть дела. К примеру, все мы сталкивались с очевидной глупостью приказа начальника ли, старшего. Причём, очень малая часть из нас способна на открытое восстание очевидной глупости. Как правило, мы низко сгибаемся (в душе) перед тупым приказом, находя удовлетворение лишь в том, что как бы поглаживаем себя по голове, говоря себе, что я ведь, бляха-муха, понимаю, что это глупость, но я вынужден это делать, — и это говорит лишь о несовершенстве мира. Но против мира не попрёшь, поэтому и приходится сгибаться. Вот поэтому я и умный. Я умный, потому что вижу глупость. А то, что я сгибаюсь, это относится к другой категории, к той, против которой я не могу ничего сделать. Поэтому то, что я не могу — забывается мной (для моего же спокойствия), а то, что чужая глупость уже вышла, затронула меня и я понимаю, что это глупость — это факт.

Именно так происходит осмысление бессмысленности давления мира, осуществляемого теми, кто над нами имеет некую власть, и чьи шаги, мы так дружно и хором порицаем. Правда, потом. А не сразу.

Таким вот, и только таким образом дела наши скорбные способны искренне оскорбить нас в душе. Правда, затем мы о них забываем...

К совершенно другой категории относятся дела, способы и методы действия которых мы определяем сами. И выполняем сами же, без привлечения других участников. Если в случае «он — начальник, я — дурак» осознание этого несёт в себе хоть какое-то облегчение (всё-таки я — не он, поэтому он тоже — дурак!!!), то в случае «я — начальник самому себе и поэтому я же и дурак» облегчения нет. Смею утверждать, что те проценты бессмыслицы дел наших скорбных, о которых сказано выше, приходятся на то, что мы сами же и делаем. Обличать ПОТОМ, при осознании идиотизма (собственного), как правило, некого. Только себя. Но порицать себя — на это способно такое малое количество людей, что впору говорить о совершенно обратном тренде: о подавляющем настрое человечества обвинять кого угодно и что угодно, как оправдание собственной глупости, только не себя. Вы же это знаете, правда?

Поэтому-то первый шаг к осмыслению того, что является в нашей жизни правильным (разумным, понятным), надо начинать строго с себя. Об этом, кстати, говорят все религии мира. Об этом же напропалую толкуют разные умные и толковые мыслители. На это, кстати, нацелено большинство положений воинских уставов, регламентов технических работ и законоуложений ВСЕХ стран мира. Не замечали?

Начав работать над собой, над устранением скорби в своих собственных делах и поступках, следует подчинить этому самый правый и самый левый полушария мозга, с тем, чтобы в дальнейшем вычлененный анализ предстал перед вами в виде стройной таблицы логичных дел, алогичных и противоречащих всякой логике и алогичности поступков. Затем следует лишь применять подобный механизм осмысления КО ВСЕМУ, что происходит с вами и НЕ ДЕЛАТЬ ошибок, уже вычлененных предыдушим анализом. Делать потом надо НЕ ошибки.

Но истинно мудрый человек спросит меня, внимательно прочитав рацеи: а зачем мне это нужно делать? А какой смысл-то в том, что я начинаю работу над своими ошибками, а мир не начинает? И выйдет, что я, как и вновь, останусь в одиночестве своего собственного ума.

На этот философский вопрос есть крайне простой ответ: осознав скорбные дела современности (чужие) и точно такие же — свои, не делая больше глупостей (не давая себе труда осмыслить их ПЕРЕД тем как, собственно...), вы помещаете себя в более комфортные условия существования, или, другими словами, вносите в свою жизнь меньше хаоса от мира, а больше порядка от себя. А это, при всех составляющих, просто-напросто разумно.

Только сопротивление хаосу, безжалостное и ведомое осмыслением, даёт человечеству шанс выжить. Судя по тому, что оно выживало и выживает уже много тысяч лет, старания осмысляющих дела наши скорбные превалируют над большинством глупостей мира. Они не дают ему рассыпаться на микрочастицы идиотизма. Значит ваша личная тонкая струя разумности и отхода от дел скорбных к делам правильным способна добавить силы в мощный поток движения антираспада. Это дорогого стоит, между прочим. Вы оглянитесь, пожалуйста, и попробуйте задать себе вопрос: а не многовато ли вокруг маразма? И вы увидите, что ой как много евонного. Ну так стоит приложить малую толику и своих собственных усилий или нет? Видимо, стоит, раз вы — человек.

Я шутливо называю маразм «делами скорбными», а правильную, разумную и последовательную линию жизни «делами пушистыми», вот к ним и перейдём на следующую страницу наших рассуждений.

Шутки шутками, но делать-то что?

Бухгалтерское обслуживание частный бухгалтер Харьков.
оборудование для фасовки масла
плівка взимку